Отмена экстрадиции из Испании

Экстрадиция из ИспанииОтмена экстрадиции из Испании

Статистика международной организации уголовной полиции Интерпол отражает растущую мобильность жителей планеты, которых расстояния и границы не удерживают от перемещений по свету. К сожалению, в том числе и преступников.

Если в 2002 году Интерпол занес в свою картотеку 1277 «красных меток» (red notice — или «уведомлений с красным углом» о розыске подозреваемых), то в 2012 году — 8132. Примерно так же росло и число арестов на основе этих уведомлений. Но отдельные государства все чаще используют Интерпол для борьбы с политическими противниками, правозащитниками и даже для сведения личных счетов. Россия — яркий тому пример.

Парламентская ассамблея Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе на сессии выразила сожаление, что некоторые государства — члены ОБСЕ, в попытках нейтрализовать политических оппонентов, используют систему Интерпола. В декларации Ассамблеи отмечены участившиеся случаи злоупотребления со стороны Белоруссии, России, Украины, Казахстана и других «демократических государств».

Подробный доклад на эту тему опубликовала недавно неправительственная организация юристов Fair Trials («Справедливые суды»), которая базируется в Лондоне. Правозащитная организация Open Dialog («Открытый диалог») со штаб-квартирой в Варшаве выпустила специальный доклад о том, как власти Казахстана используют международное правовое сотрудничество для охоты за политическими эмигрантами.

Во всех этих документах содержится призыв реформировать Интерпол. Сегодня у него нет эффективного механизма профилактики злоупотреблений. Отцы-основатели не предусмотрели. Интерпол, как и любая структура, стареет, не успевая за ходом истории.

Интерпол (в то время Международная комиссия уголовной полиции) создан в 1923 году двадцатью европейскими странами. Предполагалось, что цивилизованные государства Старого Света примерно одинаково смотрят на борьбу с уголовниками и соблюдение прав человека. Но история Интерпола была непростой, как и история самой Европы.

Нынешний Интерпол охватывает 190 стран мира, и они, в отличие от стран-основательниц, куда более разнообразны по уровню развития демократии, независимости судов и пониманию прав человека. Правда, все подписались под уставом, в котором статья 2 определяет целью борьбу против обычной уголовной преступности, а статья 3 строго запрещает вмешиваться в дела политического, религиозного, расового или военного характера.

На бумаге это выглядит хорошо, на практике далеко не все гладко, о чем свидетельствуют факты, приведенные в докладах. Ведь на бумаге и в России нет политических заключенных. Но долго ли умеючи превратить политического активиста в уголовника: погромщика, поджигателя, наркоторговца, жулика и вора?

Интерпол — это не полиция. У него нет ни полномочий, ни средств, чтобы арестовывать преступников или расследовать преступление. Он лишь получает от национальных бюро «красные метки» и распространяет их по миру. В них — основные данные на человека, который, как заверяет полиция приславшей «метку» страны, уголовник.

Происходит это так. Национальное бюро страны — члена Интерпола присылает в лионскую штаб-квартиру запрос на розыск лица, на которое в стране выписан ордер на арест. Одновременно «красная метка» вывешивается на сайте. Интерпол в течение суток определяет приемлемость запроса — принять или отвергнуть его. В последнем случае «красная метка» с сайта удаляется.

«Красная метка» — это не международный ордер на арест. Страна, получившая «метку» по каналам Интерпола, сама решает, как поступить. Некоторые, в том числе Великобритания, вовсе не считают ее легальным основанием для ареста, но многие сначала все же арестовывают, а потом начинают разбираться. Иногда долго. Такое водится и за Испанией. И только суд решает, экстрадировать арестованного или нет.

Важна сложившаяся репутация того или иного государства в части перекрашивания политических дел в уголовные. К «красным меткам» из таких стран европейские и американские суды относятся с настороженностью. Важно также место страны в мировой табели коррупции, ведь в коррумпированной стране любые документы делаются за деньги или по желанию начальства, а правосудие работает по заказу.

Но даже если суд разобрался, в экстрадиции отказал, беглецу дали политубежище, то для него проблемы с Интерполом еще не закончились. «Красная метка» в базе данных остается, убрать ее стоит неимоверных хлопот, и в остальных странах пограничники в аэропорту будут надевать на руки бедняге наручники до очередного судебного решения. Отказ в визах, увольнения, разрыв выгодных контрактов, и так может быть до бесконечности. Достаточно, чтобы испортить жизнь.

Один из примеров, приведенных в докладе Fair Trials, — Ахмед Закаев, за которым через Интерпол настойчиво охотилось российское правосудие. Он был арестован в Дании на основании выложенной Москвой «красной метки». После месяца разбирательств датский суд отпустил его за отсутствием доказательств, подтверждавших обвинение. Но потом на основании той же метки он был задержан в Великобритании.

Британский суд опять же нашел в деле политическую составляющую и отказал России в экстрадиции. В 2003 году Закаев получил политическое убежище в Великобритании. Но злополучная «красная метка» в базе данных не стерта, и его арестовали по прибытии в Польшу, где процедура повторилась. Юристы Fair Trials обратились к контрольной службе Интерпола (CCF), имеющей доступ к базе данных, чтобы Закаева оттуда убрали. Прошло полгода — никакой реакции.

Еще один пример, который приводит в своем докладе Fair Trials, — дело защитника Химкинского леса Петра Силаева. Оно описано как образчик неопределенности предъявленного властями обвинения, которое Интерпол должен был проверить по тексту приговора. После известных событий перед химкинской мэрией Россия направила в Интерпол бумагу, в которой действия Силаева туманно определялись как «хулиганство» без конкретного их описания. В лионской штаб-квартире не проверили решение российского суда по критериям 2-й и 3-й статей Устава. Как следствие, на сайте появилась «красная метка» на Силаева.

Силаев был признан политическим беженцем в Финляндии. Но «метка» в базе Интерпола осталась, и вскоре он был арестован в Испании и сидел в тюрьме, пока испанский суд не отказал России в его экстрадиции, усмотрев в преследовании защитника Химкинского леса политические мотивы.

В 2013 году Интерпол отказал России в использовании своей системы для преследования Уильяма Браудера, развернувшего на Западе кампанию за «список Магнитского». Россия потребовала его ареста после принятия списка американским конгрессом.

Но и менее влиятельные люди могут рассчитывать на удаление своего имени с сайта Интерпола. Российские власти обвинили 22-летнюю Анастасию Рыбаченко в уголовных преступлениях за участие в «массовых беспорядках» на Болотной площади 6 мая 2012 года. Россия объявила ее в международный розыск, однако организация Fair Trials ходатайствовала перед Интерполом, подчеркнув политический характер «болотного дела». Имя Рыбаченко было изъято из базы данных.

Не всякий политический беженец может рассчитывать на то, что его не экстрадируют. Европейские суды руководствуются принципом соразмерности действий политическим целям.

Экстрадиция как инструмент

преследования политических оппонентов

Для экстрадиции задержанных через Интерпол оппозиционеров авторитарные режимы используют двусторонние соглашения о выдаче и связи бывших высокопоставленных деятелей западных государств, которых нанимают консультантами.

Европейские политики, пока они работают в демократической среде и правовом поле Европы, подчиняются господствующим обстоятельствам и чтут верховенство права и права человека. Но зарабатывая деньги в странах с авторитарными режимами, вдали от европейских избирателей и НКО, заражаются «ценностями» своих клиентов.

Когда в испанском суде слушалось дело об экстрадиции Павлова, как раз проходил визит в Казахстан главы правительства Испании Мариано Рахоя. Подписан пятнадцатилетний контракт на миллиард евро на сервисное обслуживание фирмой «Тальго» купленных у нее скоростных поездов на линии Астана — Алма-Ата.

Подавляющее большинство «красных меток» в базе данных Интерпола заведено на настоящих уголовных преступников — убийц, террористов, наркобаронов, мошенников. Эта система нужна. Но как от уголовного преследования отсечь политический заказ?

Обязательно нужны консультации с гражданским обществом той страны, куда собираются выдать человека. Авторитетные правозащитные НКО прекрасно знают обстановку и моментально предупредят, если политическое дело замаскировано под уголовное. Самое сложное — совместить гражданские консультации с такой традиционно закрытой структурой, как Интерпол.

Реформировать Интерпол — значит, сделать его более прозрачным и подконтрольным, способным отсеивать политическую заказуху. Достаточно взглянуть на политический контекст страны или проверить личность человека, прежде чем слепо следовать «красной метке», полученной от новоявленного царя или хана.

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ДЛЯ ОТМЕНЫ ЭКСТРАДИЦИИ

 

ЗАВУАЛИРОВАННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ

Экстрадиция, с точки зрения конституционного права, не является ни в коем случае исключительно посредничеством в международном сотрудничестве по уголовным делам, процесс экстрадиции, рассматриваемый компетентными органами Испании является механизмом защиты и гарантии соблюдения фундаментальных прав и свобод гражданина, а именно, права на жизнь, права на свободу, права не подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство наказанию или обращению, идеологической свободы и прав, связанных с эффективной судебной защитой и должным судебным процессом (Статьи 15, 16, 17 и 24 Конституции).

Фундаментальные права, заключенные в испанском законодательстве, включая правила применения международного права по правам человека и гуманитарного права, устанавливают четкие границы сотрудничества по уголовным делам между государствами, обеспечивая соблюдение основных прав, независимо от конкретного содержания каждой законодательной системы.

Именно поэтому судьба обвиняемого, как провозглашает испанское законодательство, не может оставить равнодушными компетентные органы в вопросах экстрадиции. Решение об экстрадиции, когда существует возможность нарушения фундаментальных прав личности — права на жизнь, неприкосновенность и свободу — со стороны запрашивающего государства может представлять собой косвенное нарушение таких прав, так как при этом не предпринимаются соответствующие меры по предотвращению такого риска.

Поэтому у Суда Национальной Палаты Испании возникает обязательство по предотвращению или недопущению угрозы ущерба, которая может стать фактическим ущербом, и по этой причине он обязан отказать в выдаче такого лица.

Для гарантии соблюдения фундаментальных прав, законодательная система требует, чтобы суд по вопросам экстрадиции проверил и оценил риски нарушений в каждом конкретном случае, не полагаясь на простое взаимное доверие между государствами, даже если они находятся в одной и той же системе защиты прав человека.

В этих целях необходимо изучить личные обстоятельства лица, подлежащего экстрадиции, которые способны поставить его в уязвимое положение, а также проанализировать функционирование запрашивающего государства и проверить, является ли оно членом международных организаций по защите прав человека и считается ли оно государством, уважающим законы и обеспечивающим эффективную защиту таких прав и предотвращающим их нарушение.

Это подчеркивает значение представленных защитой отчетов из различных источников, наблюдательных учреждений системы ООН, членов Европейского Парламента, международных и национальных организаций по защите прав человека в ходе судебного рассмотрения дела.

Юридические рамки запроса об экстрадиции определяются Законом о Пассивной Экстрадиции и если не существует двустороннего соглашения между двумя странами-участниками, то рассмотрение дела требует более высокого уровня контроля над законностью выдачи.

Статья 5.1 Закона об экстрадиции устанавливает, что причиной решения об отказе по усмотрению суда может быть наличие разумных оснований считать, что заявка, основанная на общем преступлении, подана в целях судебного преследования или наказания лица за политические взгляды. Это касается недопущения политического преследования, которое является серьезным нарушением прав человека, связанных с участием граждан в жизни сообщества и включающих, среди прочего, по меньшей мере, свободу от физического заключения в тюрьму, идеологическую свободу выражения, мнения и мышления. При наличии свидетельств политического преследования, суд по своему усмотрению может принять решение об отказе в выдаче с надлежащим обоснованием, особенно в тех случаях, когда налицо дело с политическим преследованием под прикрытием обвинений в обычных преступлениях.

В практике экстрадиции не так часто компетентные члены европейских институтов и аккредитованные организации по правам человека выражают свое мнение по делу таким прямым и решительным путем, осуждая политическое преследование и опасность для жизни и здоровья обвиняемого. Это подчеркивает важность принятия во внимание таких мнений.

Так называемые дипломатические заверения, обширно практикующиеся в процессах экстрадиции, дискредитируются всеобщей системой защиты прав человека. В качестве примера мы приводим два мнения, высказанные в разное время, Специальным докладчиком ООН: «простой факт требования дипломатических гарантий (дипломатических заверений, в официальном переводе оригинала говорится о дипломатических заверениях) является признаком того, что запрашиваемое государство, по мнению запрашивающего государства, практикует пытки… Дипломатические заверения не имеют обязательной юридической силы. Поэтому сомнительно, что государства, которые не уважают обязательную силу договорного права и обычного международного права, будут соблюдать гарантии, не имеющие обязательной юридической силы… Механизмы контроля после выдачи не дают гарантии против применения пыток, даже лучшие механизмы (например, Международный комитет красного креста или Европейский комитет по предотвращению пыток) не являются нерушимой гарантией против пыток» (E/CN.4/2006/6, 16 декабря 2005, параграф 31).

Второе мнение представляет собой отчет, представленный Совету по правам человека в 2010 г: «Как Специальный докладчик много раз повторял, дипломатические заверения в отношении пыток представляют собой не более чем попытку обойти абсолютный принцип запрета на выдворение» (Doc. ONUA/HRC/13/39, 9 февраля 2010, параграф 67). Мы также учитываем предупреждение по данному вопросу, которое Комитет по предотвращению пыток направил в адрес Испании в своих заключительных замечаниях в его 5-ом периодическом отчете: «Комитет повторяет, что ни при каких обстоятельствах он не должен прибегать к дипломатическим гарантиям в качестве защиты от пыток или жестокого обращения, когда имеются достаточные основания считать, что лицо после возврата может подвергнуться опасности пыток или жестокого обращения» (CAT/C/ESP/CO/5, 19 ноября 2009, параграф 13).

Обоснованное предположение, что требование экстрадиции со стороны ходатайствующего в выдаче государства является поводом для несправедливого и деспотичного преследования, должно привести суд к отказу в экстрадиции в качестве единственного эффективного механизма гарантии основных прав человека.

ЮРИСДИКЦИЯ В ПРОЦЕССАХ ЭКСТРАДИЦИИ

Экстрадиция как юридическая процедура, применяемая в межгосударственной практике, тесно связана с такой фундаментальной правовой категорией, как уголовная юрисдикция.

Подобная взаимосвязь проистекает прежде всего из того обстоятельства, что без учета аспектов юрисдикции вообще невозможно осуществить выдачу. Лицо, подвергающееся экстрадиции, является субъектом юрисдикции государства, на территории которого оно находится и которое принимает решение, следует ли удовлетворить запрос иностранного государства либо отказать в выдаче.

Говоря о взаимосвязи юрисдикции и экстрадиции, необходимо подчеркнуть основополагающее значение принципа, согласно которому государству принадлежит право осуществлять свою юрисдикцию на собственной территории.

Получивший общее признание в международном праве в отношении определенной категории преступных деяний, принцип «aut dedere aut judicare» нашел свое отражение в ряде международных договоров по борьбе с отдельными видами преступных деяний, в Проекте Кодекса Преступлений Против Мира и Безопасности Человечества, а также в национальных правовых актах.

Например, Конвенция о борьбе с финансированием терроризма (ст. 10) предусматривает, что государство-участник, на территории которого находится лицо, совершившее или предположительно совершившее преступление, обязано, если оно не выдает это лицо, без каких бы то ни было исключений и независимо от того, совершено ли преступление на его территории, без излишних задержек передать дело своим компетентным органам для судебного преследования путем проведения разбирательства в соответствии с законодательством этого государства. Подобные нормы предусматривают и другие конвенции по борьбе с различными актами терроризма.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества также исходит из признания принципа «out dedere autjudicare». В частности, ст. 9 Проекта Кодекса предусматривает, что без ущерба для юрисдикции Международного уголовного суда государство-участник, на территории которого обнаружено лицо, подозреваемое в совершении преступлений, предусмотренных ст. 17,18,19 или 20 (геноцид, преступления против человечности, преступления против персонала ООН и ассоциированного с ней персонала, военные преступления), выдает либо наказывает его.

ИСТЕЧЕНИЕ СРОКОВ ДАВНОСТИ

Экстрадиция, как уже отмечалось, не является безусловной процедурой и в целом ряде случаев зависит от различных обстоятельств, характеризующих соответствующее преступление, которое дало основание для запроса о выдаче лица.

В числе подобных обстоятельств могут быть упомянуты сроки давности. В частности, в выдаче может быть отказано в том случае, когда в соответствии с законодательством государства, на территории которого находится лицо, уголовное преследование не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности.

В теории уголовного права под давностью привлечения к уголовной ответственности понимается истечение определенных сроков со дня совершения преступления, что при наличии установленных в законе условий освобождает лицо от уголовной ответственности. В тех случаях, когда со времени совершения преступления проходит большой промежуток времени, образуется разрыв между деянием и предусмотренным законом наказанием, который снижает эффективность мер уголовно-правового воздействия.

Кроме того, со временем затрудняется расследование преступления, зачастую теряют свою силу доказательства, забываются или искажаются сведения, известные свидетелям. Установление истины по таким делам и достижение целей наказания становится крайне затруднительным либо даже невозможным.

Отказ от выдачи по мотивам истечения сроков давности предусматривают как международные договоры (ст.10 Европейской конвенции об экстрадиции). Вопрос о сроках давности, как правило, относится к сфере регулирования национального уголовного права и в ряде случаев связан с имплементацией международных договоров.

Необходимо также учесть, что государства — участники Конвенции 1968 г., согласно ее ст. IV, обязаны принять в соответствии с их конституционной процедурой любые законодательные и иные меры, необходимые, чтобы срок давности, установленный законом или иным путем, не применялся к преследованию и наказанию за преступления, указанные в ст. I и II настоящей Конвенции crimes against humanity — (преступления против человечности) и crimes against security of mankind — (преступления против безопасности человечества), а в случае применения был отменен.

Определенную дискуссию вызывает вопрос о том, по законодательству какого государства должен решаться вопрос о сроках давности в процессе рассмотрения экстрадиционного запроса. Европейская конвенция об экстрадиции предусматривает, что выдача не производится, если по законодательству одной из сторон истек срок давности в отношении совершенного действия или вынесенного наказания (ст. 10).

С учетом принципа территориального верховенства, а также того, что решение вопроса о выдаче входит в компетенцию государства пребывания иностранного гражданина, последняя позиция представляется более предпочтительной. Необходимо учесть также, что на практике возможны коллизии по вопросу о давности между законодательством запрашиваемого и запрашивающего государств, чего можно избежать путем однозначного решения вопроса о применении законодательства запрашиваемого государства.

Таким образом, истечение сроков давности безусловно препятствует выдаче субъекта, однако подобные сроки в соответствии с международным и национальным правом не применяются в отношении ряда преступлений.

Резюмируя всё вышеописанное — адвокату, представляющему интересы своего доверителя в процессе экстрадиции из Испании, прежде всего априори необходимо грамотно проверить все материалы дела, представленные государством, ходатайствующим в выдаче, и если его подзащитный может быть подведён под один из пунктов, указанных выше (судебное преследование или наказание за политические взгляды, несоответствие юрисдикции и истечение сроков давности), то основной упор в защите необходимо акцентировать именно на данных несоответствиях, а не пытаться доказать невиновность своего подзащитного.

Также, в процессе защиты, очень важен документ об объявлении в международный розыск — он должен быть подписан уполномоченным на то лицом и в соответствии с действующими нормами НЦБ Интерпола в РФ. В нашей практике не раз встречались ходатайства объявления в международный розыск неуполномоченными на то лицами — обычным следователем прокуратуры, в должности лейтенанта, а вовсе не начальником или заместителем начальника департамента.

Ходатайства об объявлении в международный розыск, подписанные неуполномоченными на то лицами, считаются не действительными и это вполне может послужить веским поводом для отказа в экстрадиции. Главное необходимо грамотно довести данный факт нарушения процессуальных норм до Суда Национальной Палаты.

С действующими инструкциями НЦБ Интерпола РФ об объявлении в международный розыск можно ознакомиться по следующей ссылке:

http://stopextradition.com/wp-content/uploads/2014/08/Interpol_Russia.pdf

Адвокат, берущийся за дела, связанные с экстрадицией, обязан досконально разбираться в области международного права, иметь более чем солидную практику в международной юрисдикции и юриспруденции, а так же, обладать необходимыми знаниями и более чем достаточным опытом в юридических формальностях и процессуальных тонкостях дел, связанных с пассивной экстрадицией.

Принимая к делопроизводству процесс по экстрадиции, адвокат, de facto, берёт на себя полнейшую юридическую ответственность за дальнейшее процессуальное развитие вверенного ему дела, и должен, вернее обязан, отдавать себе полный отчёт, что с момента подписания договора на представление юридических услуг с доверителем, от его знаний, профессионального опыта, добросовестности и профессиональной этики, напрямую зависит дальнейшая судьба его доверителя, которому в стране, ходатайствующей в его выдачи, может грозить длительное тюремное заключение, а в некоторых странах, вплоть до высшей меры наказания.

Испанский адвокат, осуществляющий защиту своего доверителя в процессах по пассивной экстрадиции, который является гражданином России, обязан не только на высшем уровне доминировать и применять в ходе вверенного ему дела весь свой опыт и знания, как в локальном, так и в международном праве, но ещё и быть должным образом проинформированным и подготовленным к многочисленным уловкам, применяемыми Прокуратурой и следственными органами РФ, с целью получить в свои «объятия» обвиняемого любой ценой, порой полностью противоречащим общепризнанным международным процессуальным нормам.

Адвокаты нашей коллегии не раз сталкивались с запросами Прокуратуры РФ на выдачу подозреваемых в Россию, в которых, даже невооружённым глазом, просматривалась откровенная подтасовка фактов, открытое давление на свидетелей, абсолютная недоказанность самого факта преступления, подтасовка сроков давности в отношении данного преступления, необоснованная переквалификация статей обвинения, выделение дел в отдельное делопроизводство без соответствующих на то мотивов, встречались даже случаи противозаконной отмены вердикта суда присяжных.

Только выбор действительно квалифицированного, добросовестного и имеющего обширную практику в ведении процессов по экстрадиции адвоката, сможет должным образом изменить такое изначально неравное распределение сил и помочь Вам избежать экстрадиции.